трагедия на К-219

  ТРАГЕДИЯ НА К — 219

Четвёртого апреля 2019 года годовщина со дня гибели подводной лодки К-219. Для меня, как для бывшего подводника, без сомнения — это трагедия вдвойне, так как в семидесятых годах  меня привлекали к участию в автономном плавании на этой подводной лодке, хотя я проходил службу на К -228 в должности командира группы дистанционного управления. Гибель Российских подводных лодок и аварийные ситуации на них  — это объективная закономерность. В мае 1977 года я доложил в ЦК КПСС причины этой закономерности, которые мною были извлечены на опыте тушения пожара на подводной лодке К — 228  8 августа 1973 года. Тогда личный состав  без всяких приказаний покинул  отсек, а у меня , командира отсека, были считанные секунды, чтобы в одиночку локализовать очаг возгорания ( горел корабельный сигнальный патрон, ракета  от него прыгала рядом с гидравлическими насосами по протечкам гидравлики из сальников  этих насосов, и потушить его. Страшно вспоминать. За секунды прошла вся жизнь.

     Так вот, через месяц  после моего обращения в ЦК КПСС,  я был уволен без всяких представлений за 24 часа с Военно — Морского флота . Такова объективная реальность. А кто же остался в ВМФ России? В годовщину гибели К — 219 комментировали  обстоятельства  смерти матроса Преминина Сергея Анатольевича,  его сварили  в седьмом отсеке подводной лодки,   офицеры —  участники аварии. И эти комментарии не выдерживают никакой критики. Преминин вошёл в седьмой отсек, чтобы за несколько минут вручную при отсутствии питания на приводах опустить на нижние концевики одну из компенсирующих решёток. После выполнения поставленной задачи, матрос брошен был на произвол судьбы офицерами, находившимися в смежном восьмом отсеке, пославшими его выполнить боевую задачу, и как принято говорить сейчас — предотвратить мировую войну. Доводы  приведенные комментирующими, в оправдание смерти матроса, говорят об их полной некомпетентно-сти,  и не профессионализме. Они утверждали, что при попытке эвакуации матроса из седьмого отсека не открылся заклиненный люк, и всякие попытки сравнять давление в смежных отсеках не дали необходимого результата сначала из за бурого газа из устройства, с помощью которого выравнивается давление в смежных отсеках, затем сорвалась попытка открыть раздвижным упором переборочный люк. Позвольте, господа офицеры, вам не поверить и ваши оправдания считать попыткой уйти от ответственности за гибель ни в чем не повинного моряка. Как можно жить на этом свете с таким грехом? Вы, господа офицеры, после взрыва  в четвёртом отсеке разгерметизировали подводную лодку до кормовой переборки седьмого отсека, только в этом случае можно говорить о буром газе из устройства сравнивания давления в смежных седьмом и восьмом отсеках. Но ведь это должностное преступление ни одного офицера, а группы офицеров подводной лодки К -219. По факту, я думаю, легенду о буром газе придумали офицеры по понятной причине. Абсолютно абсурдно утверждение  открыть люк седьмого отсека с помощью раздвижного упора. Как можно открывать его таким образом, если при первой попытке выравнивания давления в смежных отсеках было выявлено наличие окислителя  в седьмом отсеке, а в восьмом отсеке находятся 36 матросов без средств инди-видуальной защиты?  Сделать так — это значит, совершить  должностное преступление и уничтожить всех , находящихся в отсеке.

            А как же вероятнее всего было на самом деле. Матрос Перминин входил в седьмой отсек и никакого бурого газа в нём не было, и через несколько минут этому бурому газу появиться в отсеке неоткуда, поэтому с большой вероятностью я утверждаю, что никто не пытался выравнивать давле-ние в смежных седьмом и восьмом отсеках, иначе бы давление без особого труда было выровнено через секунды. Просто надо признать, никто в отсеке не знал о выравнивающем устройстве, и это действие по выравниванию давления и бурый газ из него придумали позже. Вот работы  с раздвижным упором открыть переборочную дверь проводились, но всё это попытка что то делать, чтобы ничего не сделать. Как можно пытаться открыть вход в отсек таким способом, если там полно бурого газа?  Любой профессионал направляя матроса в отсек, хотя и с заглушенным реактором, но с рабочей температурой, должен был предвидеть факт заклинивания двери незначительным избыточным давле-нием, которое возникает из за более быстрого роста температуры в седьмом отсеке, чем в восьмом и принять меры, позволяющие эвакуацию матроса через несколько минут. Но этого сделано не было. Кто мешал офицерам отсека, даже при наличии бурого газа в седьмом отсеке, вывести весь личный состав из восьмого отсека в девятый, после чего вручную подать воздух в восьмой отсек, есть несколько способов, поднять давление немного выше, чем в седьмом отсеке, и эвакуировать Перминина? И не было бы трагедии, связанной со смертью матроса.

         Подводная лодка К — 219 затонула — это трагедия.  Но это трагедия не подводной лодки, — это трагедия всей нашей страны, которая медленно погружается в воду, это я пытаюсь показать сейчас, это я пытался доложить  в своём обращении в мае 1977 года в ЦК КПСС. Выводов никто не делает, поэтому у нас и по сей день по «непонятным» причинам тонут и будут тонуть подводные лодки, падать самолёты, взрываться атомные станции и так далее. Дело не только в том, что у нас нет профессионалов — специалистов — это факт,  дело в том, что у наших людей отсутствует понятие чести , совести, долга — и это на мой взгляд следует из представленного выше

                                        С уважением президент Фонда «Защитим мир от Чернобыля»

                                                                                                                                                                                            Валерий Поляков

Translate »