АВАРИЯ НА К-228

подводная лодка К-228,667 АУ проекта

   Авария на К – 228

     Меня не удивляет наши трагедии и аварии.  Всё это закономерный процесс. Я не один, отдавший России здоровье, служивший ей верой и правдой обречён на голод и невозможность купить даже необходимые лекарства, унижения  от всех новых хозяев жизни: депутатов, судей, прокуратуры, полиции, короче, всех коррумпированных чиновников и взяточников. Хорошо, что Медведев и Путин признают это, правда, никак не  борются с этим – одни разговоры. Хорошо сказал Илья Муромец, что на Руси есть-пить есть кому, а вот защищать Русь будет некому. Сейчас оно так и есть.

     Подводная лодка К – 228 проводила испытание нового ракетного комплекса в 1971-1972 годах, которым предполагалось переворужить все наши лодки второго поколения 667-А проекта. В те годы я проходил службу  на этой подводной лодке в должности командира группы дистанционного управле-ния и был командиром 10 отсека – отсека живучести. 8 августа 1972 года на лодке проводилась последняя испытательная ракетная стрельба  двумя ракетами на максимальную дальность. И так, на  лодке боевая тревога, весь личный состав находится на боевых постах и командных пунктах, ракет-ный залп должен проводиться из подводного положения. На море находится противолодочный корабль с командующим Северным флотом,  прибывший наблюдать за стартом ракет и естественно за орде-ном. Служившие на флоте знают, чтобы определить место положения подводной лодки перед ракетной стрельбой, с подводной лодки выстреливают корабельные сигнальные патроны. Командиром партии стрельбы этими патронами назначается старшина трюмных, и в нашем случае было именно так. Для понятия механизма выброса патрона с лодки необходимо представить, что патрон перед выстрелом погружают сначала в пенал, после чего вставляют в шахту, затем  закрывается задняя крышка шахты. Открывается передняя крышка шахты, подается  воздух и пенал поднимается в верх, и одновременно патрон выбрасывается движением поршня в пенале. За десять минут перед стартом ракет, с подводной лодки производился выстрел сигнального патрона. Во время выстрела, из-за ржавчины в шахте, пенал не двигался вверх и не произвел выброс патрона и когда матрос Осипов ко-мандир партии стрельбы КСП подал воздух для извлечения заклиненного пенала для последующего  выстрела, не сработал нижний стопор, и пенал вылетел из шахты на  гидравлические насосы рулей, около них  всегда есть протечки гидравлики, которые в любой момент могли загореться. В сложив-шийся ситуации матрос Осипов  без команды командира убегает в соседний отсек, за ним следует весь личный состав отсека. Трусость  и задача  спасти свою шкуру любой ценой порождает панику. В эти  доли секунды передо мной прошла вся моя жизнь, я сразу же отбросил возникшее желание побежать вслед за матросами, нашедшими убежище в соседнем безопасным отсеке. И я командир бежал навстречу убегающим  подчиненным туда, где на гидравлике вертится  горящая ракета и дымящийся патрон. Их надо было локализовать и загерметизировать в подготовленном заранее, открытом мною заблаговременно туалете. Я  знал, что береженого бог бережёт и всегда при каждой ракетной стрельбе готовил туалет для этой цели. Каким надо обладать мужеством, смелостью, верностью своему долгу, чтобы просто не  убежать при пожаре в отсеке, но этими качествами надо обладать десятикратно, чтобы остаться в горящем отсеке, когда все  убегают. В одно мгновение, я оказался в дымовом облаке, ухватил руками дымовой патрон и выбросил его в туалет, сложнее оказалось ухватить вертящуюся ракету с парашютом  – её я подхватил пеналом, как совковой лопатой я бросил всё в туалет и закрыл его, весь отсек был в дыму, я наглотался пороховых газов, перехватило дыхание – спазм.  Как ошпарен-ный,  я снял свой дыхательный аппарат и закрывшись в водохимической лаборатории, только там ещё был чистый воздух, включился в него, с трудом раздышался – мешал спазм дыхательных путей. Теперь можно было вздохнуть спокойно, осмыслить все произошедшее, опасность миновала.  До старта ракет оставалось минут пять, шахты открыты, заполнены водой. Если доложить командиру корабля о пожаре в отсеке, он отменит старт ракет, а это автоматически продлит испытание ракетного комплекса необ-ходимого стране на несколько месяцев.  Детально обстановку в отсеке доложить командиру, для принятия им единственно правильного решения, я не мог, так как был в дыхательном аппарате.  Решение принимал самостоятельно и о пожаре сообщил после старта ракет. За эти несколько минут, убежавшие  матросы, включившись в дыхательные аппараты личного состава смежного отсека, в нарушении всех инструкций, что есть, возвратились назад. После моего доклада, командир лодки Косинцев Г. В.доложил о пожаре командующему флотом и дал мне команду покинуть отсек. Но эту команду я выполнить не мог, так потерял счет  матросов покинувших отсек и возвратившихся.. Я их построил у переборки, сам пролез по отсеку, чтобы никого не оставить, посмотрел, есть ли пострадав-шие, и только после этого, по всем правилам дал, команду покинуть отсек. Оказавшись в смежном отсеке Косинцев  Г.  В. приказал мне дать ЛОХ в горящий отсек. Я доложил командиру  обстановку, о том, что очаг пожара локализован горящий КСП загерметизирован в туалете, и попросил разрешения ЛОХ включить только после роста температуры в отсеке. ЛОХ так и не включили. Мне вместе с коман-диром дивизиона живучести  пришлось несколько раз зайти в аварийный отсек для обеспечения его обитаемости, после чего, я потерял сознание и доктор отпаивал меня марганцовкой, три раза по литру и в каждом случае марганцовка становилась бесцветной.

           Описанное возгорание корабельных сигнальных патронов на подводных лодках явление не единичное., но  все случаях трагичное, и о них упоминается в перечне аварий на флотах. О моём случае никто не знает. Командиру надо было готовиться к награде за испытание ракетного комплекса и он постарался всё сделать, чтобы о пожаре на лодке никто не узнал. Сразу же после аварии задним числом был издан приказ командира лодки о назначении меня командиром партии стрельбы корабельными сигнальными патронами,  после ликвидации аварии Косинцев Г. В. доложил Командующему флотом о бездарном командире 10 отсека, который неправильно оценил обстановку и доложил о несуществую-щем пожаре ( какая подлость командира Косинцева Г. В.! ). В это время вызвал меня, не оправившегося от отравления, и приказал перекрасить весь отсек, который после  аварии был малиновый, за время, когда лодка шла в базу – я готовил к осмотру  отсек в базе комиссией ( прошу не удивляться ,на лодке было много краски, так как она недавно покинула  завод. ) Но никто отсек не осматривал.

             Произошедшее на лодке, может кому – то показаться фантазией. Мои решительные действия объяснить иначе, как заранее продуманные и спланированные, нельзя. Действительно, я был готов к аварии и предусмотрительно открыл туалет, чтобы выбрасывать туда горящие КСП и ракету от него. Мало того, я поставил в известность о  возгорании и его возможных причинах, командира дивизиона живучести Александровского Ю.С., командира БЧ -5 Штоколо В. Д., зам. командира по политической части Светелькова В. Т. месяцев за шесть до пожара, но никто мер не принял. Мне предложили самому очистить шахту ВИПСа от ржавчины и обвинили в том, что я не поддерживал её в исправном состоя-нии, хотя это прямые обязанности командира дивизиона живучести и командира БЧ – 5, но не коман-дира отсека. Командир отсека должен следить, что бы оборудование отсека  находилось в исправном состоянии и в постоянной боевой готовности. Я не мог доказать свою правоту и предотвратить аварию, так как не мог  обратиться выше, чем обратился –  мешала субординация, в армии и на флоте тех лет насаждалось такое понятие. Из всего написанного видно, как неграмотно и не профессионально дей-ствовал личных состав горящего и смежных отсеков, а какие непрофессиональные действия указанных выше командиров  стоит только удивляться.

          Что же произошло после аварии? Командир Косинцев Г. В. получил свой орден Ленина, хотя рас-считывал на большее, замполит Светельков В. Т. получил тоже свой орден Красного знамени ,а 110 че-ловек экипажа подводной лодки, которые рисковали своей жизнью во время 18 ракетных стартов не меньше, чем Косинцев и Светельков, их просто не наказали. Меня тоже не наказали, но через три года после аварии демобилизовали с “волчьим” билетом так, что я узнал об этом через 35 лет. Демобилизовали   за три месяца до пенсии, без всяких представлений на демобилизацию в админи-стративном порядке по политическим мотивам. В 1977 году я обратился в ЦК КПСС с предложением прекратить формировать экипажи подводных лодок, уходящих в автономку, случайными людьми, что приводит к гибели наших подводных лодок. Я поднял вопрос о причинах такой комплектации личным составом, и указал о не желании офицеров служить на подводных лодках, (  можно найти моё письмо в архивах ЦК КПСС ) Через две недели после этого письма, я был демобилизован. В начале 80-х годов  на Камчатке затонула подводная лодка под командованием  Виктора Суворова – она погрузилась с откры-тым забортным отверстием подачи воздуха к дизелям. И после этого многие годы Николай  Суворов доказывал свою невиновность, причиной произошедшего он указывал на комплектацию лодки случайными людьми. Этому можно верить, но об этом я поставил в известность всех по принадлеж-ности ещё в 1977 году. На флоте я пытался анализировать всевозможные причины гибели наших подводных лодок и  одну из них доложил командиру корабля – это нарушенный режим сна и работы личного состава. Я его убеждал в том, что на лодке созданы все условия для её гибели, а именно,  личный состав одной из смен несёт вахту в полудрёме. В таком состоянии офицер, управляющий ядерной установкой на автомате, не может проснуться, мгновенно  оценить обстановку и вытащит подводную лодку с глубины, дав мгновенный реверс без всяких приказаний – на это нет времени. Командир и старпом несут вахту в боеспособных сменах, которые высыпаются, а вот в третьей смене на отдых и восстановление после вахты нет времени. В ответ командир отстранил меня от управления ядерной установкой и только через двое суток приказал приступить к работе, ведь на берегу надо было объяснить такие действия, а я бы объяснил свою позицию, произошедшее было скрыто. На многих лодках моя позиция претворялась при эксплуатации лодки в автономке обязательно – там командиры не беспокоились о своём отдыхе, а думали об отдыхе  и безопасности экипажа и подводной лодки.

  Сейчас я на  трудовой пенсии,которую Путин уменьшил в четыре раза , учитывая интересы частных лиц и публичные интересы государства, как многие старики обречён на голодное вымирание. Можно ли говорить о трудовых пенсиях, если их не хватает на оплату коммунальных услуг. Надо признать отсутствие трудовых пенсий в России. Путин говорит об индексации пенсий, но господин Путин не понимает, что пенсия должна быть привязана к средней зарплате по стране , и не  индексироваться на уровень инфляции, как у нас есть по факту. На лицо простое перекачивание бюджета в карманы монополизированных кампаний. При этом жизненный уровень пенсионеров не возрастает, а падает.

 Написанное соответствует целям и задачам Фонда ” Защитим мир от Чернобыля”.

                                                          04.09.2019                                                          Поляков Валерий Григорьевич

Translate »